Близко к великой цели.

Близко к великой цели. Оказалось, что для успеха дела — получения температуры в миллион градусов — нужны токи порядка сотен тысяч и даже миллиона ампер. Такой ток можно пропустить через плазму разрядной трубы только при напряжении в несколько десятков ты­сяч вольт. Достаточно перемножить значение тока и на­пряжения, чтобы убедиться, что мощность установки превосходит мощность всех гидроэлектростанций Совет­ского Союза. Выход заключался в том, чтобы пропускать через разрядную трубку мощные токи в виде импульсов, длящихся миллионные доли секунды. Тогда при колос­сальной мгновенной мощности средняя мощность, потреб­ная для питания установки, получается вполне приемле­мой величины.

Газоразрядная трубка с дейтерием в эксперименталь­ной установке получала электрическое питание от мощ­ной батареи высоковольтных конденсаторов при напря­жении 50 тысяч вольт.

Много нового и чрезвычайно интересного открыли советские физики при исследовании сверхмощных им­пульсных разрядов. Применяя специальные и очень остроумные измерительные приборы, они обнаружили, что газ в трубке стягивается в узкий плазменный шнур, ото­рванный от стенок сосуда. Плазма испытывает резкие колебания, связанные с последовательным сжатием и раз­ряжением. В сосуде возникают ударные волны с невидан­ной скоростью распространения — несколько сот километ­ров в секунду. Температура плазменного шнура в момент наибольшего сжатия достигала миллиона градусов.

Интересно отметить, что в ряде исследований приме­нялась сверхскоростная киносъемка. Киноаппарат фото­графировал около двух миллионов кадров в секунду. После проявления кинопленки перед глазами физиков раскрывались все особенности процессов, длившихся мил­лионные доли секунды. Группа физиков и теоретиков обработала экспериментальный результат. Многие до сих пор неизвестные явления получили объяснения.

Термоядерная реакция в дейтерии всегда сопровож­дается излучением нейтронов. С большим удовлетворе­нием в 1952 году физики уже в первых опытах обнару­жили нейтронное излучение. Но, увы, радость была преждевременна. Дальнейшие исследования и расчеты показали, что нейтроны появляются уже при таких ма­лых разрядных точках и температурах плазмы, когда термоядерной реакции практически еще не может быть. Было также обнаружено, что одновременно с нейтронами появляются и гамма-лучи. По своим свойствам они соот­ветствовали рентгеновским лучам, испускаемым рентге­новской трубкой с напряжением 300—400 киловольт.

Хотя нейтроны и гамма-лучи не могли быть след­ствием возникающих термоядерных реакций, но это явле­ние само по себе представляет огромный интерес.

Для их объяснения необходимо допустить, что в плазме имеются весьма быстрые заряженные частицы, которые могут быть получены при разности потенциала на электродах разрядной трубки в несколько сот кило­вольт. Но все приборы убедительно показывали, что в мо­мент излучения нейтронов и гамма-лучей напряжение на трубке всего 10 киловольт.

Это явление пока не получило удовлетворительного объяснения. Вполне вероятно, что в плазме происходят такие процессы, при которых часть медленных заряжен­ных частиц ускоряется и получает очень большую энер­гию, достаточную для получения нейтронного и гамма- излучений.

Исследования ближайшего времени позволят создать стройную теорию этих процессов. Впереди еще много трудностей. Если мы хотим получить термоядерную реак­цию в каком-либо кратковременном процессе, то прежде всего необходимо, чтобы за время этого процесса выде­лялась значительно большая энергия, нежели затрачи­ваемая в начале процесса. Этого пока еще нет.

Еще более трудной задачей является получение дли­тельной и медленно протекающей термоядерной реакции.

Советские физики близко подошли к решению вели­кой проблемы — получению искусственной и управляемой термоядерной реакции. Как знать, может быть, через не­сколько месяцев или лет советские читатели узнают о но­вой огромной победе ученых.