Твердое,да не совсем!

Заводя часы, ты закручиваешь пружину. Упругая стальная пружина стремится восстановить свою первоначальную форму. Пружина раскручивается, часы идут. Таким же образом действуют и все заводные игрушки.

Заводя катушку-ползушку или модель самолета, парохода, подводной лодки с резиновым мотором, ты скручиваешь резину. Упругая резина стремится восстановить свою первоначальную форму. Резина раскручивается и вращает воздушный или водяной винт. Модель приходит в движение.

Все твердые тела, о которых мы до сих пор говорили, держались молодцами. Шкаф набивал мальчику шишку. Диван распрямлялся, как только с него вставали. Восстанавливали прежнюю форму ножки игрушечного кузнечика, резинки, пружины, монеты, хлебные звездочки. Но всегда ли бывает так?

Вспомни, не видел ли ты когда-нибудь твердых тел: поломанных, разорванных, проколотых, разрубленных, разбитых, изогнутых, сплющенных?

Конечно же, видел. Шкаф ломается, если по нему стукнуть не лбом, а кувалдой. Пружина лопается, если перекрутить ее. Перекрученная резина тоже лопается, а чрезмерно растянутая — рвется. Гвозди сгибаются в дугу под ударами молотка. Хлебную звездочку можно смять, если ударить по ней кулаком, а еще вернее — если медленно надавить ладонью.

Выходит, что каждое твердое тело остается твердым, восстанавливает свою форму только до тех пор, пока его не сжали, не растянули, не изогнули, не ударили слишком сильно. Тут оно меняет свою форму. Но замечательно то, что, изогнутое, сплющенное, разбитое на куски, оно потом опять сохраняет свою твердость. Черепок тарелки, обломок пружины, кусок гвоздя ничуть не «мягче» целой тарелки, целой пружины, целого гвоздя.